Уходящая натура, или Почему горит старая Калуга

Лето в этом году в Калуге выдалось жарким. Не из-за погоды, конечно. Она калужан не слишком баловала. Горела Калуга этим летом на удивление часто. Причем преимущественно пожары полыхали в старой, деревянной Калуге. С середины июля, в большинстве случаев, при невыясненных обстоятельствах, город лишился семи домов, построенных в XIX-начале XX века. В отличие от Ростова-на-Дону, в котором пожар в одночасье уничтожил более сотни домов в исторической части города, почти все сгоревшие в Калуге дома были расселены. Никто не погиб, почти никто не остался без крова.

Памятниками, за исключением так и не дождавшегося начала реставрационных работ Дома Билибиных на улице Кутузова, признанного объектом культурного наследия, сгоревшие дома не были. Но они были «архитектурными скрепами» тех улиц Калуги, на которых их в свое время построили.

У каждой «скрепы» была своя история. Теперь приложением к этим историям останутся лишь старые фотографии – сгоревший дом на Тульской улице уже начали разбирать. Такая же участь, видимо, ждет и остальных погорельцев.

Есть ли шансы избежать этой участи у других домов-памятников истории Калуги, которых с каждым годом становится все меньше? И что нужно для этого сделать?

Петр Алекперов
художник

— Я приехал в Калугу 12 лет назад и был сразу очарован тишиной, покоем и безмятежностью этого города. Никто не спешит, народу мало, а стоит свернуть с Кирова — вообще никого. После Москвы это было прекрасно, особенно учитывая, что я сбежал из Москвы как раз потому, что город этот в последние лет 20 для жизни стал совсем непригоден (для москвичей, во всяком случае). Москва ведь раньше тоже была тихая и очень интеллигентная.

Попав в Калугу, я подумал — это Москва моего детства, конца 70-х. Иногда я узнавал Таганку, Замоскворечье или Приарбатье. Деревянные и маленькие каменные домики, которых было полно в Москве вплоть до конца 90-х. Воскресенка — это просто заповедник и прилегающие переулки тоже. Но это всё очень маленькое — старая часть города, она размером, как от дома до метро. Это надо очень беречь. Здесь страшно лишиться любого сарая (в прямом смысле — здесь есть фантастические сараи), а уж старые дома редки, как амурские тигры. И вот, насмотревшись на деятельность московских властей, их начали выжигать.

Понятно, что памятник архитектуры нельзя снести, но очень хочется, земля-то дорога, вот и жгут. Это циничнейшее преступление — заставлять будущих калужан жить в городе, лишённом индивидуальности, городе обезличенной застройки, но сейчас всё очень цинично. Важно только сиюминутное выхватывание денег. Насколько большая Москва, а от неё уже мало, что осталось, а Калугу можно обезличить буквально за год.

Пока здесь ещё очень уютно, но приезжающие ко мне друзья — фотографы, считают, что снимают уходящую натуру, к сожалению. В Калуге нет никаких достопримечательностей (не говорите мне про музей Циолковского и космонавтики) и лучшее, что в ней есть — это уютный дух провинциального города. И лишиться его очень легко. Берегите свой город, а то мне придётся переезжать куда-то ещё. Будьте бдительны!

Александр Климов
блогер, краевед

— Напрямую обвинять застройщиков трудно. Могли бомжи поджечь? Легко. Но сразу несколько пожаров за короткий период тоже подозрительно. В общем, никакого конкретного мнения по этому поводу у меня нет. Единственное, в чем есть уверенность, это в том, что власти не умеют консервировать и брать под наблюдение вот такие брошенные объекты.

Валерий Продувнов
журналист, краевед

— Такое происходит везде, где идет строительство. И это началось не сейчас. И это очень печально. Налицо умышленное уничтожение старых домов. Я понимаю, что люди, которые в них живут, хотят жить в лучших условиях. Но дело в том, что нельзя самому ремонтировать такие дома, нельзя их реставрировать. Это могут делать только организации, имеющие сертификаты на проведение реставрационных работ. Цена реконструкции этом случае раза в три больше, чем у обычных строительных фирм. Поэтому получается, что легче построить новый, чем реставрировать старый. Увы, но это печальная действительность не только нашей Калуги.

То, что памятники будут гореть и дальше, это факт. То, что государство за ними не хочет следить, это факт. И то, что их никто восстанавливать не будет, это тоже факт. Я прекрасно понимаю жильцов тех зданий, которые являются вновь выявленными памятниками архитектуры. Они хотят жить лучше. Но им делать ничего нельзя, так как это памятник, а заплатить специальным организациям, имеющим сертификаты на проведение реставрационных работ, они не могут, потому что там все как минимум в три раза дороже.

Один из простейших примеров – дом купца Цыпулина. Там все квартиры выкуплены в собственность. Но само здание принадлежит Московскому речному пароходству, которому, как говорится «до фонаря», что там с этим зданием. Но оно принадлежит им, а городские и областные власти копейки не могут потратить, потому что это будет нецелевое использование расходование средств. И прокуратура сразу с них «снимать стружку» начнет. Вот эта патовая ситуация убивает.

Или дом на углу Пушкина и Королева, который сносили, строили. Его в результате сделали двухэтажным. Но в результате пропало самое главное – прекрасные резные наличники. И он превратился в совершеннейший новодел, на котором даже глаз не останавливается. Но самое интересное, что старый дом, который заделали утеплителем, он так и остался внутри гнилым. Его же не реконструировали. Московские киношники, которые к нам приезжают, уже говорят, что у нас снимать стало нечего, потому что все превратилось в какой-то кисельный новодел. Нет той старой Калуги, которой все восторгались. Увы, это так.

 

Юрий Зельников
уполномоченный по правам человека в Калужской области

— В Калуге на улице Королева сожгли двухэтажный дом, в котором до отъезда в Москву жил писатель, главный редактор литературного журнала «Наш современник» Станислав Юрьевич Куняев. Уничтожение старой Калуги путем поджогов в последнее время стало нарастать с пугающей частотой. Однако впервые сжигают дом Почетного гражданина Калужской области. К тому же ныне здравствующего. Меня в первую очередь, конечно же, напрягает и удручает наплевательское отношение к старой Калуге и ее истории, которая в первую очередь выражается в архитектурных сооружениях своего времени.

Сильным подспорьем этому коммерческому беспределу и бескультурью является поддакивание части обывателей, видящих в уходящих в небытие без надлежащего ухода зданиях лишь «никому не нужные гнилушки». Каждый из нас дома хранит старые фотографии, выцветшие, иногда драные, с надписями и без… Зачем? Думаю, ответ понятен. То же самое и с городом. Исторический центр — это семейный альбом. Уникальность любого старого города интересна и определяется в первую очередь его историческим центром. Туда стремятся туристы, а не в районы красивых новостроек. Поджог и уничтожение дома XIX века, да к тому же где жил Почетный гражданин Калужской области — лакмусовая бумажка отношения властей к уважению и знанию истории родного города. К его будущему. Вне зависимости от современной оценки данной исторической личности.

Валентина Фридгельм
издатель

— То, что дом на Королева, 37 подожгли, без сомнения. Потому что только что общественный совет по охране памятников решил его внести в реестр объектов культурного наследия. Это буквально произошло месяца два назад Оставалось только подготовить историческую справку. Это не может быть случайными какими-то пожарами. Кто-то освобождает места для новостроек.

То, что произошло с домом Билибиных – это просто преступление. Конечно, хорошо, что люди, которые там жили, получили новые квартиры, но вообще совершенно непонятно, почему этот дом оказался в списке аварийных. Когда он сгорел, его покрыли сеткой. А почему этого нельзя было сделать раньше? Как составляются списки аварийных домов, вообще непонятно.

На Воробьевке, у реки, прямо напротив деревянного дома Цыпулина, есть два одинаковых особняка купцов Вашковых. Одни расселен, а второй не расселяется, хотя это два одинаково крепких, нормальных особняка. Мы на общественном совете обсуждали проблему незащищенности расселенных объектов культурного наследия. И было предложение вынесено создать отдел при горуправе, который бы контролировал вот эти пустующие объекты культурного наследия. Потому что областное управление по охране объектов культурного наследия не занимается этими вопросами и физически они защитить эти дома не могут не могут.

Юрий Юрьев
блогер, краевед

— Это, конечно, не крик души, хотя поводов покричать достаточно. В последнее время город захлестнула волна поджогов старых домов. То, что это именно поджоги, сомнений не возникает (почему-то). Ситуация, конечно, неоднозначная… С одной стороны дома ветшают и полноценно использовать их под жильё невозможно, но с другой стороны, это историческое наследие города, хоть зачастую и не внесённое в формальные списки. Существует большое количество доводов в пользу сноса таких домов. Как правило, все они представлены властью, застройщиками и жильцами. И эти доводы понятны. Но зачем тогда было вносить город в «Золотое кольцо», зачем трубить на каждом шагу об исторической памяти и создавать полуподпольное Управление по охране объектов культурного наследия?

В сторону эмоции, теперь по существу. Мне представляется, что весьма возможно сохранить большинство подобных домов, применив следующую технологию: переселить многочисленные отделы и управления города и области в исторически значимые дома. В настоящее время большинство чиновников занимают кабинеты в стеклянно-бетонных коробках. На содержание и т.д. этих зданий выделяются определенные средства. Если начать с одного исторического дома и произвести в нём ремонт (реконструкцию), а потом заселить туда один из отделов (причем начать нужно именно с Управления), то освободившиеся помещения можно сдавать в аренду. И так далее. Конечно, возникнет куча проблем, но цель, оправдывает средства. Все дома находятся в исторической части города, работать — не жить, вполне себе там возможно. Тем более, что есть примеры (например использование бывших Присутственных мест и т.д.). Также при функционировании в таких домах госструктур будет производиться своевременный текущий ремонт и надзор за зданиями. Фасады будут избавлены от наружной рекламы.

А пока график огненной реновации (возможно кем-то утверждённый и профинансированный) переделывает Старый город из «золотого» в «позолоченый».

Лилия Леонова
коренная калужанка

— Каждый день я смотрю из окна офиса на старый деревянный дом. Резные наличники. Деревянная «шилёвка» (древняя вагонка). Окна, которые видели многое. В том числе и съемочную группу пару месяцев назад. Как и съемочную группу «Карнавала» – десятилетия назад. Этот дом – не под охраной государства. Он – частная собственность. Он лишь красив резьбой наличников. И дорог тем, что ему около ста лет. Но всё, о чем я думаю – что у этого вот дома больше шансов уцелеть и пережить невзгоды, красоваться и рассказывать свою историю потомкам, чем у истинных памятников архитектуры в этом городе. Потому что у этого дома есть хозяин. Один, конкретный, не абстрактный.

Мне больно. Не потому что я против прогресса, против широких дорог, просторных парков и торговых центров. А потому что, обращаясь к мировому опыту, я точно знаю: можно сохранить. Можно сохранить в этом старинном городе — для детей, внуков, правнуков и праправнуков — чуть-чуть истории. Чуть-чуть любви. Отдушину, жемчужину души. Однажды вечером я фотографировала на планшет тот дом, на улице Плеханова, что сгорел недавно.

Никто не восстановит то, что было. Никто не вспомнит. Кто-то лайкнет в группе «Старая Калуга». И это, если повезет, и сохранятся фотографии. И всё. Но. В тот вечер дом фотографировала не только я. Гораздо больше времени возле него провел с профессиональным фотоаппаратом гость города – из «солнечной Германии». Он задал непростой вопрос: «Но почему?!». Почему мы не сохраняем, не бережем индивидуальность, которую уже ни за какие деньги не купить? Почему нам всё равно? Почему власти наплевать? Почему мы в комментариях читаем вражеское «снести рухлядь» в отношении памятников нашей архитектуры? Кто это пишет? Кто все эти люди? Что происходит с нами, калужане?

Дом Циолковского – такая же, по сути, «рухлядь». Но. Есть историческая ценность личности. А есть историческая ценность места. От личности остались записи, изобретения и книги. От места не осталось ничего. Осталось только место. Имя. Дом. И это – часть истории. Часть облика. Часть жизни города.

Когда вопрос стоит: «Да в этом доме жить нельзя» я хочу спросить: «А в Эрмитаже можно жить?» Давайте «выпалим» всю Кострому, и Псковский кремль, и всё, что называем словом «зодчество»? Оно горит. Оно из дерева. И оно – зачастую — в центре городов. Где «мы могли бы жить и развлекаться». Давайте всё снесем, забудем. А ездить созерцать историю и красоту будем в Италию и прочую Европу. И будем на чужой истории учить детей. Рассказывать им о купцах калужских, показывая фрески где-то в Риме. Скажите, как вы назовете этот город без лица? О чем и на каких примерах расскажете приехавшим друзьям? «Вот здесь была палата Коробовых»? «Вот здесь был дом купцов Билибиных»? «Смотрите фото»? Горит, ребята, Золотое кольцо России. Горит не сгоревшее в огне революции, не попавшее под огонь в войну. Горит то, что строилось когда-то с любовью, впитывая время, настроение, стиль, шарм и человеческие судьбы. Его немного. И оно горит. И на его место приземляют гамбургеры, пиццу, пасту, джууус… А дальше – нелюбимые примеры. В городе Потсдаме – «русская деревня» (она русская, казачья). В городе Вольфсбурге – обычный квартал жилых домов. Но даже внешний вид окна там надо согласовывать с инстанциями, не говоря уже о вентиляции и дымоходе. И люди борются за сохранение истории. И главный, поразивший до глубины души пример. В 2004 году власти Брауншвейга санкционировали строительство на месте парка крупного торгового центра Schloss-Arkaden — при условии, что его западный фасад будет полностью повторять облик утраченного дворца. Были сохранены камни разрушенного, разбомбленного дворца, и вложены в фасад, там это видно. Так почему же мы не боремся за свои камни, за свои наличники, за свой скат крыши, за свои фундаменты и срубы? Где уважаемые власти? Где запросы в Комитет по госконтролю, охране памятников истории и культуры? Я хочу видеть в прессе и на сайтах власти, что им не всё равно. И я не вижу. Я хочу, чтобы мой город жил. Чтоб с возрастом ему не отрубали руку… ногу… память… Хочу, чтоб реставрировали памятники архитектуры. Вовремя. И чтоб восстановили их после пожаров. Можно и с гамбургерами — но внутри, а не снаружи. Пусть будет гамбургер в желудке, а не в голове…

Евгений Чудаков
начальник управления государственной охраны объектов культурного наследия

— По результатам государственной историко-культурной экспертизы принято решение о нецелесообразности включения дома на улице Королева в единый государственный реестр объектов культурного наследия учитывая отсутствие у него архитектурной и исторической ценности.

По дому Билибиных, который находится в муниципальной собственности, необходимо провести историко-культурную экспертизу для определения его историко-культурной ценности и дальше, безусловно, приступать к его реставрации. Сейчас он является выявленным объектом культурного наследия и, соответственно, стоит на государственной охране. И поскольку он стоит на государственной охране, органы местного самоуправления обязаны финансировать консервационные, противоаварийные работы на этом объекте. Поручение провести такие работы городской управе было дано еще до пожара. Но там все было сделано очень локально. Из-за того что наше предписание не было выполнено,

Калужским районным судом городская управа была привлечена к административной ответственности. В отношении зданий, которые не являются памятниками, наверное, надо обращаться к собственникам, которые содержат здания в таком виде и не предпринимают мер, чтобы их не заселяли люди без определенного места жительства и не устанавливают системы противопожарной защиты.


Вы за то, чтобы спасти старую Калугу, переселив в старые дома государственные и муниципальные структуры?

Посмотреть результаты голосования

Загрузка ... Загрузка ...

Расскажите друзьям:
Загрузка...