В ИКЦ прошел фестиваль звукового дизайна Kaluga Sci-fi

26 и 27 мая фестиваль «Циолковский» превратил Инновационный культурный центр сначала в необычную медитативную площадку, а затем в тусовочное пространство.

Здесь состоялся фестиваль аудио-визуального искусства Kaluga Sci-fi — мероприятие для мечтателей, любителей научной фантастики и размышлений о будущем.

Мероприятие утвердило мнение о том, что звук усиливает визуальные ощущения и объединило в одну творческую команду коллекционеров и авторов произведений саунд-дизайна.

Из-за спин музыкантов выглядывал «Восток-1», напоминая фантазером, что то, что когда-то казалось несбыточной мечтой, порой сбываются, да еще как.

Среди слушателей были представители молодежи, взрослые ценители интеллектуальной «электронщины» и совсем юные ходячие световые перформансы.

За визуальную составляющую вечера отвечал художник, мультипликатор и лауреат проекта «Миссия к планете земля» Борис Пономарев. Он отражал настроение музыки в виде световых потоков, исходящих от его кончиков пальцев и проецируемых на стены.

 

— Глаза это лишь прибор, что в какой-то мере помогает воспринять то, что хотел передать человек, душа. И тут можно лишь взглянуть, а потом закрыть глаза и впустить в свою душу частицу того вихря эмоций, что заложен в картине, — поясняет он.

 

По пространству ИКЦ раздавалось звучание произведение проекта Meow Moon — DNA massage — энтузиастов аналогового синтезаторного звучания, музыкантов-импровизаторов, использующих модульные синтезаторы, DIY-устройства и диджейские сеты от коллекционера электронной музыки и архивариуса винила Сергея Фетисова.

Саунд-артист Сергей Комаров представил слушателям «лайв». Нам понравилось выступление Сергея, поэтому мы попросили его подробнее рассказать о его необычных на вид инструментах и приемах создания звукового оформления.

— Я играю на реплике одного из первых (1972/73) портативных синтезаторов — Buchla Music Easel. Это аналоговый электронный инструмент хоть и с простой полумодульный архитектурой, но имеющий очень глубокий доступ к управлению параметрам, с простым, но оригинальным и продуманным интерфейсом для быстрой коммутации. В сочетании со схемами базовых функций Булевой логики это даёт возможность создавать сложные ритмические структуры, которые вполне уже можно назвать алгоритмическими.

Оригинал этого синтезатора страшно редок и дико дорог. Он стал доступен широкой публике в наши дни благодаря талантливому русскому инженеру Роману Филиппову.

Собрав по крупицам информацию о нём, изучив оригинал в одном европейском музее, он создал три ревизии синтезатора, каждая последующая максимально приближалась к оригиналу.

Роман создал печатные платы один в один как у оригинала, но свой экземпляр я с удовольствием спаял сам. Это было увлекательно, хотелось бы повторить… Однако комплектующие, ввиду своего возраста — довольно редкие. А собирать все транзисторы по одному на «иБэй» — то ещё «удовольствие»…

Другим полюсом моего сетапа в ИКЦ был цифровой синтезатор Waldorf MicrowaveXT. Это — в меру современный инструмент (1998) с запутанной архитектурой и матрицей модуляции. Его фишка и основа синтеза — волновая таблица по которой он как бы «скользит», меняя тембр. Моя любимая игра с ним — создание случайного патча и его “укрощение”.

Получается сцена, созданная хаосом и медленно развивающаяся во времени по законам, с трудом поддающимся отслеживанию. К нотам это уже не имеет никакого отношения — чистый саунд-дизайн.

Эти два инструмента, две абсолютно разные стихии удаётся объединить в создаваемом звуковом пространстве, отчасти, при помощи третьего важного участника — магнитофона Nagra 4.2. Его вклад сложно переоценить — это высокоточный швейцарский прибор с огромным запасом прочности как механической, так и схемной.

Ну и конечно, с историей. Nagra 4.2 — классическая машина аналоговой звукозаписи, до сих пор его легко встретить в полевых условиях на съёмках кино.

Его я использую для эхо-подобных эффектов с обратной связью, сатурации и перегрузок, обогащая тембр из за своего недостижимого предела отказа. Это — как дорогой фото-объектив с красивым боке…

Иногда, я и вовсе оставляю крутиться «залётную и повисшую» петельку магнитной ленты. В том числе через его собственный громкоговоритель, что придаёт дополнительную пространственность произведению.

Электронная музыка — это несомненно, никакой не фон, ее цель — отчасти, укрощение электрических схем. Это — перформанс, возможность звуковому художнику высказаться при выбранного медиума — звука.

Что касается стилей звучания, так это это вопрос, который я давно оставил для себя безответным. Во-первых, о музыке речи не идёт в принципе, в случае выступления, которое было в ИКЦ. Ну а если в некоторых проектах я действительно стремлюсь делать музыку, то при необходимости, если чувствую, что это что-то оригинальное — сразу придумываю этому свои названия, — рассказал саунд-дизайнер.

За два дня слушатели совершили путешествие в медиа-миры классической и экспериментальной музыки, насладились звучанием пленки, винила, ламп и раритетных аналоговых синтезаторов.

Алина КОВАЛЕВА

Расскажите друзьям:
Загрузка...