Влатлен Пичальский на Бушмановке: слабоумие и отвага

Влатлен Пичальский на Бушмановке: слабоумие и отвага

Круг_ПичальскийСлабоумие и/или отвага. Без этих качеств нечего делать на калужской Бушмановке. Ваш покорный слуга не претендует на звание смельчака, мой набор неполон.

Уже безумие крылом
Души накрыло половину,
И поит огненным вином
И манит в черную долину…

Я не противлюсь и принимаю приглашение… Добро пожаловать, проходите, не разувайтесь. А переобуваться на лету мы и так все мастера.

Пока — не в белые тапочки. И это радует: 

«Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…»

Дорога в облака на этой окраине Калуги сужается до нити, которую на моих глазах едва не перерезали Мойры. Пронесло. Остаемся зимовать.

Но не все. Здесь живут лишь разруха и хаос…

«Дом заполнен безумьем, чья нить
из того безопасного рода,
что позволит и печь затопить,
и постель застелить до прихода
— нежеланных гостей,
и на крюк дверь закрыть,
привалить к ней поленья,
хоть и зная: не ходит вокруг,
но давно уж внутри — исступленье.»

Строгий БЕСпорядок намекает, что от перемены тленных слагаемых сумма не изменится, бежать некуда.

Пыточные камеры полны до краев…

Форма или содержание? Неважно, отвратительно все.

Здесь начинается восьмой круг крученыховского ада.

Ров кишит неприкаянными лицемерами, ворами, зачинщиками раздора, ведьмами и колдунами.

«Безумье — и благоразумье,
Позор — и честь,
Все, что наводит на раздумье,
Все слишком есть —
Во мне.
Но облик мой — невинно розов, —
Что ни скажи! —
Я виртуоз из виртуозов
В искусстве лжи.

Невинные души и дети подземелья скрываются в амплитудах Лысой горы…

Надежда на свет в конце тоннеля — есть. 

Большой Брат больше не наблюдает за младшими. 

«Брат вислоухий, седой от безумья — чует кучумье.»

«Я медленно сходил с ума
У двери той, которой жажду.
Весенний день сменяла тьма
И только разжигала жажду.

Я плакал, страстью утомясь,
И стоны заглушал угрюмо.
Уже двоилась, шевелясь,
Безумная, больная дума.

И проникала в тишину
Моей души, уже безумной,
И залила мою весну
Волною чёрной и бесшумной.»

Все конечно, друзья. Светлой грусти не место на Бушмановке, поэтому заберем ее с собой и простимся. До новых редких встреч.

«И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной…»


Влатлен ПИЧАЛЬСКИЙ

Расскажите друзьям: